Среди свода правил для студентов и преподавателей имелось и такое: «Никогда не ссужай ничего никому из членов и не заимствуй у них». Так что едва ли Ньютон-студент мог приобрести в колледже всеобщую любовь. Впрочем, вряд ли он за ней и гнался. Его племянница позже вспоминала, как он утверждал, что «в молодости был первым в университете, и, если ему давали право первого хода при игре в шашки, он непременно побеждал».

Для различных своих занятий Ньютон завел различные тетради, и вскоре стало очевидно, что в науке он намерен двигаться вперед самостоятельно. Он оставил несколько чистых страниц, где вскоре начал раздел под названием Quaestiones quaedam Philosophicae.

Его живой ум и жажда знаний ясно проступают в этих «Вопросах», куда он заносит извлечения из Галилея и Роберта Бойля, Томаса Гоббса и Джозефа Гленвилла, Кенелма Дигби и Генри Мора.

По прошествии более чем тридцати лет сам Ньютон в одном из писем, вспоминая о своих первых университетских годах, сообщал, что прочел «Шоотеновы Начала и Геометрию Картезия», а также «труды Уоллиса».

Абрахам де Муавр, позже ставший одним из его учеников, как-то расспрашивал его про эти годы и услышал более любопытный рассказ: в 1663 году Ньютон, «будучи на ярмарке в Сторбридже, приобрел там книгу по астрологии, дабы уяснить себе, что в ней содержится. Он читал ее, пока не набрел на некоторую небесную фигуру, которую не мог понять, ибо для этого следовало предварительно познакомиться с тригонометрией… Посему он запасся Евклидом, дабы освоить начала тригонометрии. Прочитав лишь заглавия теорем, он счел их столь легкими для понимания, что решил: всякий сумеет, сугубо для развлечения, вывести их доказательства». Тому же ученику он рассказывал, что изучал Декартову «Геометрию» порциями, за один раз прочитывая по десять страниц и затем снова к ним возвращаясь, чтобы проверить, хорошо ли он их усвоил.